|
Об истории появления игральных карт на Руси.
Начнем с того, что в 15 веке игральные карты начали бурно
распространяться по Европе, а с переходом от ручного индивидуального
изготовления каждой колоды к более продуктивному производству по
технологии ксилографии (гравюра на дереве, техника печати с деревянной
формы) и активным внедрением этой технологии печати при изготовлении и
игральных карт, этот процесс многократно ускорился. Игральные карты
фактически «завоевали» Европу.
Это не могло, правда, с некоторым запозданием, обойти стороной и
Русь (Русию, Московию), которая в 16 веке все теснее и теснее
контактировала с европейскими странами, проводила активную внешнюю
политику на европейской арене, вела постоянную борьбу со Швецией и
Ливонией за восточные берега Балтийского моря, с Литвой и Польшей за
Западную Русь. В период с 1492 по 1595 гг. было три войны со Швецией и
семь войн с Литвой - Польшей совместно с Ливонией. Через эти страны,
можно с уверенностью сказать, игральные карты пришли из Европы в Россию
уже в 16 веке, ведь военная среда (воинство, казаки, охрана, сторожа,
военные обозы, лагеря пленных и т.п.) - благоприятная почва для их
распространения. Это подтверждает и этимология карточных мастей, в
которой можно найти и польские, и чешские, и немецкие, и иные корни,
перекочевавшие в русские игральные карты
Второй путь проникновения игральных карт на Русь – это Англия и
созданная ею Московская компания (Muscovy Company), монополизировавшая
оптовую и розничную торговлю иностранными товарами и с иностранными
государствами с 1555 по 1698 года. Игральные карты были частью экспорта в
нашу страну, были хорошо известны, прежде всего, в городах, вовлеченных
в транзитную торговлю товарами иностранного производства (так, в глуши
русского севера, в небольшом Лальском посаде, состоящего из полусотни
дворов, таможни и кабака, вероятно для нужд последнего, доставлены были
игральные карты), а также в городах, где англичане создали торговые
дворы своей компании - в Москве, Холмогорах, Архангельске , Вологде,
Ивангороде, Костроме, Пскове, Новгороде, Казани, Ярославле.
Это подтверждает и первое документальное свидетельство о картах в
России, которое относится к 1586 г. В Словаре московитов, составленным
участниками первой французской экспедиции в устье Северной Двины, наряду
с такими играми, как зернь (кости) и тавлеи (шашки) упоминаются и
карты. Территория, на которой зафиксировано употребление этого слова,
позволяет предположить, что игральные карты, как и другие предметы
западного обихода, были привезены в Московское государство англичанами,
достигших устья Северной Двины в 1553 г., или голландцами, появившихся
там в 1577г. (309. Des cartes. - Карты // Парижский словарь московитов
1586 г. Рига, 1948. С. 107-108).
То, что карты привозились и морем, свидетельствуют многие
документы о хранении карт в деревянных бочках. Во второй половине XVI в.
и в XVII в. западноевропейский импорт этого товара, как и большинства
другого, осуществлялся именно таким образом.
Из вышесказанного можно сделать вывод, что игральные карты
появились на Руси в 16 веке в период царствования Ивана Грозного и его
сына Федора Иоановича. Документов подтверждающих это крайне мало, но
большое количество упоминаний об игральных картах в документах начала 17
века, говорит о том, что игральные карты стали предметом быта в среде
дворян, военных и служивых людей уже в 16 веке.. Сведения эти можно
встретить в самых разнообразных видах источников - законодательных
документах (царские и воеводские наказные памяти, императорские и
сенатские указы, воинские уставы, памятники общегосударственного
законодательства), таможенных книгах, источниках личного происхождения
(воспоминания, дневники, переписка, свидетельства иностранцев),
публицистических и литературных произведениях.
Показательно в этом отношении первое же свидетельство об игральных
картах в XVII в. (1613) - следствие над послами в германские земли
дворянином Степаном Ушаковым и дьяком Семеном Заборовским. В показаниях
переводчика Тимофея Фанелина описан такой конфликт с цесарскими
дворянами, произошедший на пути в Берлин: « на осподе играли меж себя
дворяня карты, и пришед к ним к столу степанов поваренный детина пьян, и
учал у них карты переворашивати.., тем дворянам стало то за великую
досаду, того детину от стола отпихнули прочь; и детина хотел с ними
подраться, и он Тимофей того детину слегка деревцем ударил (Памятники
дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Спб.,
1852. Т. 2. С. 1076-1079; Как здесь не вспомнить слова бравого солдата
Швейка: «Не лезь, советчик, к игрокам, не то получишь по зубам»).
В словаре английского путешественника Ричарда Джемса, побывавшего в
1618-19 гг. в Холмогорах и Архангельске, приводятся названия русских
карточных мастей и фигур того времени.
В расходной книге Туринского острога (1622-1623), в разряд
неокладных расходов включена и покупка на казенные деньги карт для
государевых дел, а в приходной книге существовала даже особая статья
доходов с зернового суда и от костей и от карт.
Тарские воеводы в 1624 г. писали в Сибирский приказ прошение о
запрещении закладных игр, из-за которых чинится татьба и воровство
великое. На что в этом же году получили из приказа ответ: и вы бы на
Таре зерновыя и всякие игры из окладу не выкладывали, для того что та
игра отдана и откупныя деньги емлют с нея в нашу казну давно... А
которые люди на Таре зернью и всякою игрою учнуть играти, и вы б над
теми людьми велели дозирать, чтобы они играли смирно; и от всякого
воровства и от душегубства служилых людей унимали. При постоянных
нехватках денег на выплаты служилым людям, от мелкой монополии было
нелегко избавиться. До начала 1630-х годов на Таре трое казаков держали
зерневой и картный откуп, оказавшийся для них крайне убыточным. В своей
челобитной 1631/32 г. они жаловались на воеводу, который не освобождал
их от откупа и вычитал откупные деньги из жалования. Лишь в Москве
разрешили снять с челобитчиков этот откуп и велели отдать его охочим
людям.
Как свидетельствуют документы приказного делопроизводства,
азартные игры были особенно распространены у служилых людей Сибири, что
можно объяснить переходными ненормированными условиями службы
(оторванность от семей и хозяйств, частые и длительные служебные
командировки, существование безмужних жен, близость к пушной валюте).
Игра часто перерастала в драки, провоцировала грабеж, воровство и
убийства, ей сопутствовало безудержное пьянство и низкий моральный
уровень поведения. Служилые люди нередко проигрывали свое имущество,
казенное оружие и государево жалование, а также обманным путем
завладевали ценной пушниной, чем увеличивали для инородцев и без того
тяжелые последствия ясачного сбора. В 1636 г. воевода из Верхотурья
писал, что многие ясачные люди играют зернью и, что добудут в наш ясак
соболей и лисиц или иного какого зверя, то проигрывают, и промеж собою
живет у них на зерни убойство.
Во многих царских и воеводских наказах, присутствует стандартная
фраза, обязывающая воевод и должностных лиц унимать людей разных чинов
от всякого дурна, чтобы они не пили и не бражничали и куренного питья, и
табаку, и б.., и зерни не держали. В наказах якутским воеводам и в их
собственных наказах не раз повторяются распоряжения смотреть и беречь
накрепко, чтобы зернью и карты и всякого проигрышною игрою служилые и
торговые и промышленные люди не играли, и служилые бы люди государева
денежного и хлебного жалования и пищалей и с себя платья не проигрывали.
Также особо оговаривалось для ясачного сбора подбирать служилых людей
самых добрых постоянных и верных, и приказывать тем служилым людям
накрепко, чтоб они в ясачныя волости вина, табака и карт и никаких своих
товаров не имали... и никакими вымыслами ясачных людей никакой обиды и
тягости и разоренья не чинили и их своими приметами не задолжали.
В наказной памяти якутского воеводы таможенному целовальнику
говорилось о том, что если кто учнет... карты и зерновые кости на
продажу держать, а ты целовальник про то учнешь молчать.., а от того у
них посулы и поминки себе имать, или сам учнешь карты и зерновые кости
держать, или зернью учнешь играть... то тебе за то по государеву указу
быть в жестоком наказанье без пощады.
Частые запрещения свидетельствуют об их слабом исполнении и, надо
полагать, все эти документы отражали не действительные, а желаемые
составителями порядки.
Игральные карты в то время обычно входили в моду сначала в
какой-то высшей прослойке (среди дворян, служителей государственных
структур) или в группе (среди воинства, казачества), и уже потом оттуда
распространялись и на другие прослойки населения.
|
